Однорукий водитель Борис Дряницын: «У меня тоже есть право на счастье!»

В 1990 году 25-летний водитель из деревни Афанасово Нижегородской области Борис Дряницын остался без руки и ноги после автомобильной аварии. И началась история выживания в нижегородской глубинке, где не было работы и перспективы даже для здоровых. Инвалиду пришлось доказывать свое право на счастье и безбедную жизнь.

По разбитой дороге, с трудом в темноте разбирая ямы, мы въехали в Афанасово Нижегородской области. Деревенька эта – типичная представительница российской глуши: покосившиеся заборы, черные от дождя заброшенные дома, в  огородах – полуразрушенные остовы теплиц. Во многих избах окна заколочены – нежилые, видно.

Да и в жилых свет не горит На улицах ни одного человека. Только тощие собаки стаей бегают от избы к избе. Не у кого даже дорогу спросить. Наконец, из ворот одного дома вышла  старушка в сером бесформенном пальто и пуховом платке.

В 1990 году 25-летний водитель из деревни Афанасово Нижегородской области Борис Дряницын остался без руки и ноги после автомобильной аварии. Фото: Роман ИГНАТЬЕВ

 «Напьются тут и ездят!»

-  Мне 25 было, когда та злосчастная авария случилась, - мы уселись за кухонным столом и 44-летний Борис начал свою невеселую историю, - я тогда только права получил. Ехал на своем новеньком мотоцикле. Только и помню – свет фар, удар, а потом…

 Борис лежал, придавленный мотоциклом. Руки и ноги  не чувствовал. Поднял глаза вверх. Над ним нависла огромная черная фигура мужчины. Тот сплюнул, и пренебрежительно сказал:

  - Что открыл глаза? Напьются и ездят! 

Как потом  узнал Борис, мужчина был большим начальником из соседнего района.
Хорошо , хоть «скорую» вызвал , а не бросил на дороге. В больнице, придя в сознание, Борис ощупал здоровой рукой онемевшую - на месте. Ноги же под одеялом не было – вместо нее - культя, замотанная бинтами.

- У тебя был открытый перелом, - рассказал врач. – Спасти ногу не получилось. Но рука у тебя тоже отмирает. Если мы ее не отрежем, начнется заражение крови. Решай…

Руку ампутировали.

- Я лежал в палате, смотрел на белый потолок, зеленые стены и мне казалось, что жизнь моя закончилась, - вспоминает Борис. – Водителем (это была моя единственная профессия) больше не работать, да и вообще кому я теперь нужен безрукий и безногий?

Семь лет назад в семье у Бориса и Галины появился Артемка – улыбчивый светловолосый парнишка. Фото: Роман ИГНАТЬЕВ

- Мы каждую неделю возим мальчика в бассейн в Семенов, нравится ему плавать, - рассказывает Борис. Фото: Роман ИГНАТЬЕВ

Протез Борису сделали только через полгода после аварии. Пришлось заново учиться ходить: сначала с костылями, потом с тростью, потом самостоятельно.

- Я даже дверь в больнице сломал, - смеется Борис. -  Ковылял по коридору, который только вымыла санитарка, поскользнулся, схватился за дверь. Она отвалилась. Ладно не потребовали возместить ущерб.

Ходить-то научился, а дальше что? На дворе -  90-ый год. Перестройка , колхоз разваливается. Галина работала нянечкой в детском саду и получала 60 рублей в месяц.

Выбили еще пособие по уходу  40 рублей. Борис решил помочь жене и устроился сторожем на склад. Только работа на государство оказалась себе дороже.

- Оказывается, я должен был сообщить в соцзащиту, что начал работать, - рассказывает  Борис. – Через полтора года там узнали про мое трудоустройство и вычли все полученное за это время пособие из пенсии разом.

После этого, через два с лишним  года после несчастья, Борис решил работать на себя. Купил старенький трактор, отремонтировал. Поначалу работал без водительских прав, но потом  сдал экзамен на вождение трактором.

- Я же был шофером, права на три категории  имелись, - объясняет Борис. - Правда, пришлось переучиваться -  левой рукой и рулить, и скорости переключать.

Схема такая - во время переключения Борис держит руль коленом, а левой рукой тянет за рычаг. На  «Калине», как и на тракторе, он переставил  рычаг газа на руль. С  ГАИшниками пока проблем не было. Если останавливают и видят, что без руки - отпускают с миром. А если уж  нарушил несерьезно,то даже штраф не выписывают.

 Так и закрутилось. Через три года старенький трактор обменял на более современный, потом приобрел еще один. Управляться по хозяйству стал помогать брат жены. Да и сама Галина  в 1999 году перешла в семейное предприятие - садик в деревне закрыли. Сейчас у  Дряницыных хлев с четырьмя коровами и телятами, три трактора да огород в 30 соток. Каждый выходные они с женой выбираются на рынок в райцентр, что за 20 километров от деревни,  продают молоко, творог. Год назад  купил распилочный станок для своей мини-пилорамы, накопил денег на  «Ладу-Калину».

- Я бы и земли докупил, но надо быть реалистом, - рассуждает фермер. – Работать на ней  некому – деревня-то вымирает. Раньше вон было больше 100 дворов, а теперь десяток-полтора. Да и то старики одни остались. В остальные заселяются дачники на лето. Так что мы взяли столько соток, сколько сможем семьей обработать.

«Ты же инвалид, сиди себе дома и не выпендривайся!»

Надеяться всегда приходилось  только на себя, помощи от односельчан ждать не стоит. И не потому что люди равнодушные – просто помочь им нечем. А про деловых людей и говорить нечего – они укусят и не посмотрят, что инвалид.

- Пошел я, например, в 1999 году в совхоз договариваться с директором о том, чтобы моих коров взяли в совхозное стадо пастись, - рассказывает фермер. - И вот сидит это холеный человек в кресле и изгаляется надо мной. То одно ему не так, то другое. Мол, у тебя свой бизнес, что ты не можешь пастуха нанять? Я уж не выдержал и обматерил его. У меня-то бизнес?! То что я вспашу землю старушкам за символическую плату? Да это ты должен им помогать! Они же совхозу посвятили всю жизнь! Кто-то даже  говорил: «Что ты всех достаешь? Ты же инвалид, сиди себе дома и не выпендривайся». А у меня тоже есть право на счастье!

И еще на то, чтобы обеспечить достойную жизнь себе и своей семье. На государственное пособие по инвалидности около шести тысяч рублей разве проживешь? Тем более что семь лет назад у них с Галиной появился Артемка – улыбчивый светловолосый парнишка. Родителям-алкоголикам он оказался не нужен. Галина и Борис взяли мальчонку под опеку. Своих детей у них нет.

- Мы его каждую неделю возим в бассейн в Семенов, нравится ему плавать, - рассказывает Борис. - Недавно  поставил спутниковую антенну, видик купил, чтобы ему мультфильмы смотреть. Сейчас вот думаем о компьютере - у них в школе уже информатика началась. Ребенку ведь надо развиваться. И учится хорошо - голова-то светлая.

Пока мы разговаривали на деревенской кухне, восьмилетний Темка сидел рядом с отцом, положив на его плечо голову. На Темкиных коленях мурлыкал котенок. Неподалеку Галина хлопотала по дому.

 - Знаете, это как с наркоманом или алкоголиком, - в завершение нашей встречи признался Борис. – Сейчас много говорят, что наркотики или вино – это плохо. Но люди продолжают пить или колоться. Все меняется, когда человек доходит до предела, понимания – или он умирает, или бросает колоться. То же самое у меня. И это не единожды произошло. Ты постоянно стоишь перед чертой: прекратишь движение, сделаешь шаг назад - все потеряешь.